Артист театра и кино Данила Соловьев

Артист театра и кино Данила Соловьев

«О театре, призвании и любви к людям и животным»

С артистом театра и кино COCKTAIL.LV встретился в уютном ресторане Benjamins, расположенном в Europa Royale Hotel. Обладатель моря обаяния, артист Рижского русского театра им. М. Чехова и театра «Абажур» рассказал о своей творческой судьбе (она у него действительно неординарная) и ее неожиданных поворотах.

Информация к размышлению.

В начале 2000-х поступил в Петербургскую академию театрального искусства (бывший ЛГИТМИК), проучился там год, перешел в театральный институт «Школа русской драмы имени И. О. Горбачева» и в 2010 году был принят в труппу Рижского русского театра.

Впрочем, Данила хорошо известен по театру «Абажур», спектакли которого идут на сцене Дома Москвы, – «Одноклассники», «Дориан Грей», «Bon appetit!». Снимался в российских телесериалах «Гончие», «Дорожный патруль», «Опера. Хроники убойного отдела», «Преступление и наказание», в телепроекте 5-го санкт-петербургского канала «Настоящий герой». Играл в антрепризных спектаклях в Санкт-Петербурге: «Антоний и Клеопатра» (роль – Домиций Энобарб) – на английском языке, режиссер Майкл Ферраро, США; «Светлые души» по рассказам В. Шукшина и «Белая леди» по пьесе Т. Уильямса «Трамвай «Желание», режиссер С. Карчеменко.

Преподает актерское мастерство в международной школе кино и телевидения Charlie Cinema School.

Действительно интересно: ПОЧЕМУ вы решили стать артистом? Заодно можно рассказать и КАК?

– Почему? Как-то от Инны Чуриковой я услышал такую фразу: «Под театр попадают, как под поезд, дальше уже не выбраться». Это такой наркотик, для кого-то полезный, для кого-то губительный (почему губительный – об этом чуть позже)... Желание увидеть зрительный зал с той стороны во мне горело, сколько я себя помню. Только оформилось оно сначала в музыкальных красках. Я, вообще-то, кларнетист по первому образованию. Учился сперва в школе П. Юрьяна, затем в Юрмальском музыкальном училище. Тот период своей жизни и моих педагогов Юриса Ванагса и Висвалдиса Зунду вспоминаю всегда с теплотой и благодарностью. Вот только мысль, что я могу реализовать себя именно на театральной сцене, не покидала меня никогда... Как-то раз мама принесла газету со статьей о театральном курсе, который Роман Григорьевич Виктюк набирал в Балтийском русском институте. Кстати, если бы не мамина помощь во время обучения и вообще по жизни, я бы, скорее всего, реализации своей мечты не добился. Я ей за это безмерно благодарен! Итак, я понял, что должен попробовать, чтоб потом всю жизнь не кусать локти. Пришел, показался, меня взяли. Я там пробыл всего несколько месяцев, но этого хватило, чтобы театр пропитал меня до мозга костей... Я понял, что это мое и что надо ехать за образованием к истокам, а значит, в Россию. Для поступления нужно было подготовиться, и я нашел студию Андрея Гаркави и Татьяны Черковской. Несколько месяцев занятий у них – и вот я уже еду поступать... Странное время было... Столько всего увидел, мне кажется, я тогда резко повзрослел. Есть такой черно-белый фильм, называется «Вороне где-то Бог...» 1974 года.

Очень советую смотреть всем, кто решил идти в эту профессию. В результате, пройдя беспрецедентный конкурс, – сами посудите, в основных театральных вузах России он составляет в среднем 1500 человек на место – я поступил в Санкт-Петербургскую академию театрального искусства. Проучился год и ушел... Вот тут мы возвращаемся к теме губительности этого наркотика. За этот год я очень много узнал о закулисье этого ремесла. К сожалению, твоя жизнь в этой профессии, как ни в какой другой, зависима от мнения людей, которые по тем или иным, не зависящим от тебя, причинам могут относиться к тебе, мягко говоря, предвзято. Дело это требует от тебя постоянно доказывать, что ты можешь этим заниматься. Окончить институт – еще не значит ничего. А возьмут ли в театр, а будут ли съемки? А если возьмут в театр, то это не значит, что будут давать те роли, которых достоин... Идя в эту профессию, следует понимать, что ты будешь всецело зависеть от мнения чаще субъективного, чем объективного. И зависимость эта начинается с первых дней обучения... Многие ломаются, уходят... И редко кто потом живет без оглядки назад и без режущей сознание мысли «а если бы...».

Только, уходя, я дверь не закрывал. Очень хотелось доказать, в первую очередь себе, что я это могу. В академии я познакомился с уникальным педагогом по сценической речи, режиссером, профессором Ю. А. Васильевым, который мне посоветовал поступить в театральный институт «Школа русской драмы им. И. О. Горбачева». Но в тот год, когда я ушел из академии, они не набирали курс, пришлось ждать следующего. Год был в Риге. Где только не работал…

Расскажите, где?

– Был, например, управляющим магазином женской обуви. Многое узнал на самом деле, да... Несколько лет назад надо было ремонт делать в квартире, и пришел мастер, лицо что-то знакомое – бывший хозяин сети тех самых магазинов. Во время кризиса все прогорело. Он в Швейцарию уезжал, там тоже не пошло, вернулся. Сказал – своими руками на квартирных ремонтах больше зарабатывает, чем с магазинами и в Швейцарии...

А через год я уже снова поступал... Помню, как первый раз я появился в институте... Поступать в тот день я не собирался, хотел просто посмотреть, что там и как. Меня в коридоре поймала проректор института Любовь Коняева – мы с ней до сих пор общаемся и уже на «ты» – и буквально затащила на прослушивание. И вот, пока она меня вела по коридору в аудиторию, я почувствовал, что это тот самый институт, в котором мне суждено быть. Так и вышло.

У меня были замечательные педагоги! Жаль, что кого-то уже нет... Лидия Григорьевна Гаврилова, ее первый выпускник – Сергей Юрский! Сложно было бы найти более опытного и мудрого педагога. Татьяна Петровна Кулиш, наш ректор и мама курса, боролась с нами за каждого из нас! Лев Иосифович Гительман… Его лекции по истории зарубежного театра сами по себе были неповторимыми моноспектаклями!

А с Татьяной Борисовной Забозлаевой, педагогом по русскому театру, мы общаемся до сих пор, и в каждый мой приезд в Санкт-Петербург она ждет меня в гости.

Помню, в программе «Театр + TV» пел песню Валерий Золотухин, и там был такой текст: «Актер – это самая лучшая роль». Видимо, когда ты ощущаешь на сцене свое влияние на зрителя и его отдачу, когда у тебя что-то получается, ты сам в это веришь и тебе верят, – это самый яркий эндорфин! Вот зачем лезут на Эверест? Потому что могут сделать это. В данном случае я уже не могу без этого. Кстати, как работает этот механизм, когда получается заразить, увлечь, быть интересным зрителю, – мне, да и любому актеру или режиссеру, до конца непонятно. Конечно, у людей, занимающихся этим искусством, за века существования театра сформировалось понимание, как это нужно делать, но до конца ни один актер, режиссер или критик не сможет вам объяснить, почему один и тот же спектакль вчера прошел идеально, а сегодня – никак. Видимо, тем и притягателен театр, что это искусство «здесь и сейчас», ты творишь живьем, ты сам являешься музыкальным инструментом, звучание которого на два часа увлекает зрителя. В школе-студии МХТ студентам на первом курсе обычно говорят следующее: «Ребята, мы вас ничему научить не можем. Вы все уже сами умеете. Мы можем только объяснить, как этим пользоваться». Можно все отрепетировать, все выверить, а появляется зритель – и происходит что-то не поддающееся объяснению, и либо все рушится, либо расцветает так, как и не представлял... Конечно, лучше второй вариант! Так вот, когда все идет по второму варианту, происходит то, что люди называют словом «сотворение», ведь каждый спектакль – это не заводское, конвейерное производство. Тут всегда есть место случайности, соединению звезд, живому развитию. Поэтому-то зрители и приходят на один и тот же спектакль много раз. Спектакль – это живой организм, в нем есть рождение, развитие, расцвет и, как и во всем живом... Кстати, очень важно понимать этот момент, когда спектакль начинает сдавать. Закрывать его нужно, когда он еще не вполз в финальную стадию жизни. А для спектакля финальной стадией является то, что у нас называют «встать на рельсы», – когда спектакль начинает быть одинаковым из раза в раз, этакий середнячок. В институте нам преподавали философию – естественно, с уклоном в театральное ремесло, – так вот, я на всю жизнь запомнил слова профессора Юрия Матвеевича Шора, что художник на сцене только тогда художник, когда он развивается в одной и той же роли, и может он делать это только в острой динамике: либо успех, либо провал. Конечно, лучше, когда только успех, но фиаско – это оборотная сторона успеха, без нее не познать себя. Извечная же серая середина, когда «встаешь на рельсы» и ни вправо ни влево сдвинуться не можешь, когда вроде бы все идет «по тексту», ведет, применительно к театру, только к потере того, ради чего ты, в принципе, мечтал заниматься этим делом.

Вы приверженец классики?

– Да. И новаторства, если это оправданно. Хотя иногда даже крупные режиссеры «современят» так, что возникает объективный, подчеркиваю, объективный вопрос: зачем вы это выпустили? Вспоминаю один спектакль в Питере... Классическая пьеса, Шекспир, действительно гениальный режиссер ставил, высококлассные актеры, ведущий театр... Но не понимаю, отказываюсь понимать! Почему они обязательно должны играть все голые? Может быть и мат, и обнаженка, все что угодно, но это должно убеждать и быть оправданным. Но если в зале есть люди, которые не погружены в действие спектакля, а задаются вопросом: «А зачем эти голые тела, к чему это?..» Нас в институте учили – прежде чем беретесь что-то играть, нужно логично ответить на три вопроса: что играем? как играем? зачем играем? Последний – основной!

 

 

В Петербурге вы играли в «Моцарте и Сальери» из «Маленьких трагедий» Пушкина. Интересно, кого играли?

– Сальери.

То есть вы обладатель отрицательного обаяния?

– Думаю, не в этом дело. Я эту роль выстраивал, просчитывал ее, можно сказать, компьютерно. «Поверил я алгеброй гармонию», – как говорит сам Сальери. Хотя в школе у меня по математике все мимо шло… В творчестве для меня очень важна логика в действии персонажа. И от режиссера я всегда добиваюсь ответа на вопрос: «Что я играю?». «Как играю?» – я ему сам предложу, это мое дело, а вот что – это режиссер должен сам задать. Если логика выстроена – значит, есть от чего отталкиваться, есть что играть.

- А образ Дориана Грея, которого вы играли в театре «Абажур»?

– Уже не играю и не буду. Хотя залы были полные. Играю на сцене Дома Москвы другие спектакли, тоже полные залы, – «Одноклассники», «Bon appetit!». Но в случае с Дорианом я понимал, что я это делаю не на том уровне, который должен быть. Есть такая вещь, как актерская ответственность за свои действия на сцене. В первую очередь – перед собой. Нельзя продолжать делать то, что ты делаешь, только ради денег, если есть возможность не делать это и если есть кто-то, кто может сделать лучше. Кстати, с ведением корпоративов тоже должна срабатывать та самая ответственность перед собой. Если не вести их с творческим подходом, а, скажем, по накатанной, как массовик-затейник, в результате и на сцене в театре таким станешь. Для театрального актера это очень тонкая грань, которую сложно удержать. Я вел корпоративы в Питере, причем иногда очень крутые, и всегда старался именно театрализовать действие. Например, одну свадьбу сделал в стилистике фильма «Формула любви», я под графа Калиостро был загримирован, интонациями Джигарханяна научился говорить…

Расскажите необычную историю о животном, которое недавно появилось в вашей жизни?

– О нем потом, а сперва о том, что животные в моей жизни занимают огромную… можно сказать, большую часть! Причем коты. Уже 25 лет в моей жизни существуют. В 1991-м мы с семьей поехали гулять в Лигатне, и неожиданно из леса вышла кошка. Как потом выяснилось, породы невская маскарадная. Вышла из леса и так есть просила, там громко мяукала! Хотя толстенькая. Оказалось, что беременная была. Взяли ее, а буквально через пару недель родила она нам котят. Судя по всему, состояла в отношениях с сиамским джентльменом. Получились пушистые и сиамские. Кошка все-таки оказалась негородской, прыгала с пятого этажа к котам. Пришлось ее отвезти в деревню. А вот котят ее раздали, только бабушка взяла себе невского маскарадного, назвала Леопольдом, а себе мы оставили одну сиамку, назвали Матильдой. Вот это была самая особая кошка в моей жизни – настолько умная, даже мудрая. Она 19 лет прожила. Никогда ее не забуду, смотришь ей в глаза и видишь интеллект. Спросишь: «Ты меня любишь?», она в ответ: «Мяу!» «А мясо хочешь?», она: «МЯУ!!!» Ласковая была, все позволяла, все понимала... Она два раза рожала, в первый раз всех раздали, а второй раз тяжело рожала, только двое живых были, и один через неделю умер. Мы решили, что оставим ей последнего. Так у нас появился совершенно замечательный кот! Назвали Перси. Он вобрал в себя все лучшее от мамы, она его и воспитала, надо сказать, на славу! А позже к нам приехал жить и бабушкин Леопольд, она умерла, мы взяли его к себе. Таким образом, у нас в трехкомнатной квартире долгое время жили сразу три кота!

И вот после всего этого то, что я сейчас увидел, – это что-то совсем простое, «дворянское»?

– Мы с моей девушкой поехали в Rimi, что на Анниньмуйжас в Иманте. И видим, прямо под банкоматом лежат два котенка. Явно подкинуты человеком – кошка в такое место сама бы не принесла. Мы пройти мимо не могли, отвезли их в ближайшую ветеринарку, там сказали, что с ними все в порядке и что только-только родились. Повезло, моя мама быстро нашла породистую кошку, которая приняла их (обычно породистые беспородных ведь не берут). Сколько было вариантов у этой кошки подброшенной погибнуть… Начиная с того, что мы совершенно случайно прошли мимо того банкомата, должны были ехать в другое место. Один котенок через две недели все-таки погиб – видимо, потому, что лежал на камнях и получил инфекцию через пуповину. А вот та, что на фото, оказалась живчиком. Даже там, у банкомата, она лежала не на камнях, а на собрате по несчастью. Назвали Руди. Потому что, когда с ней разговариваешь, она все время в ответ делает так: «Р-р-ру…» Мягко и тихо так. А Перси у нас говорил громко, внятно, басом. Голос был мужской, буквально оперный…

А еще мы просто посмотрели в календарь – это было 22 августа, день, когда мы ее нашли. И там было написано имя Рудите. Снова совпадение. Настолько ласковая кошка, такое ощущение, будто она понимает, что ее спасли. Она отдает нам свою любовь, и проблем с нею никаких! Породистая приемная мама ее отлично обучила!

 

Фото из архива Данилы Соловьева

Цитаты:

«Желание увидеть зрительный зал с той стороны во мне горело, сколько я себя помню.» 

«Спектакль – это живой организм, в нем есть рождение, развитие, расцвет и, как и во всем живом... »

«Животные в моей жизни занимают огромную… можно сказать, большую часть! Причем коты. Уже 25 лет в моей жизни существуют. »

Реклама
www.ZOOnet.lv
Популярное
наверх!
Яндекс.Погода
Траст cocktail.lv Настоящий ПР cocktail.lv